Тraining Wounded Warrior Ukraine. May 2015

Facebooktwittergoogle_plusredditpinterestlinkedinmail 

Тraining Wounded Warrior Ukraine. May 2015

WWU_2015-05_05 WWU_2015-05_04

Андрій Козінчук
Этот курс проходят только участники АТО. Они будут сертифицированными тренерами для таких же бойцов, как сами. Я бы вообще это сделал ставку. Так решается очень важная проблема первого контакта. Вот смотрите: я, атошник, не всегда пойду к психологу – но вот есть мой побратим, который воевал, так же как я. И я готов с ним поговорить. Я ему доверяю. Такой, как он, спасал мне жизнь, а я спасал жизнь такому, как он. А тут он – еще и сертифицированный специалист, который прошел курс обучения.

for English translation see below

Andriy Kozіnchuk
Trans. Ludmila Sharko
This training course is open to veterans of the Anti-Terrorist Operation (ATO ) only. They will become certified trainers for other soldiers. I’d stake our success on it. This course solves a very important problem of first contact. Look: I am a member of ATO forces and will not dare to visit a psychologist – but here is my comrade, who fought on the battlefield just as I did. I am ready to talk to him. I trust him. Such soldiers as him used to save my life and I would do the same for him. Now he is a certified specialist, who has taken a training course.

Anton Mitrakhov

Всем привет!
В свете долгожданной демобилизации второй волны (пацаны, поздравляю!) и начала завершающей фазы нашего обучения/реабилитации в Wounded Warrior Ukraine, позволю себе поделиться некоторой информацией от людей, которые более 15 лет успешно занимаются психологической реабилитацией участников боевых действий по всему миру:

Когда человек возвращается из зоны боевых действий и не может нормально спать, дергается или падает на землю от любого резкого хлопка/свиста, проявляет агрессию, хочет побыть один, испытывает резкую неприязнь к гражданским – это абсолютно нормальный процесс “заземления” шокового состояния и не является ПТСР.

Ключевым моментом после возвращения является то, как человека примут семья/близкие, если все происходит с должным подходом и пониманием, есть большая вероятность, что ПТСР не разовьется.

Важно понимать, что в большинстве случаев родные сами имеют шоковую травму, вызванную постоянным страхом за своего сына/мужа/отца/брата, которая вполне может быть тяжелее травмы самого военнослужащего. Отсюда зачастую происходят конфликты, когда семье очень хочется знать хоть какие-то подробности того, что происходило, чтобы хоть немного успокоится, а человек в силу естественных процессов просто не хочет ни о чем говорить, мало того, любая подобная попытка приводит только к эскалации конфликта.

Следует принять как факт, что человек вернувшийся с войны не будет таким, каким он был до. В силу постоянного пребывания в стрессе, в состояниях когда вопрос жизни и смерти является ключевым, а потом и вовсе становится обыденным и привычным, организм включает механизмы защиты, необходимые для выживания и активность в мозге переходит в те участки, которые в гражданской жизни как правило не используются. Включаются инстинкты и открываются потрясающие возможности, как то прыгнуть в блиндаж за доли секунды и даже не понимать как ты смог это сделать.
Обратная сторона процесса – это то, что те участки мозга, активность которых формировала личность гражданского человека, который например хотел купить новый айфон, в этих состояниях почти отключается, так как они просто очень медленны в реакции и не подходят для решения проблем связанных с выживанием.

По возвращению в течение 3-6 месяцев происходит процесс заземления и перехода из более инстинктивного состояния в то, что на гражданке принято называть состоянием нормальным. Здесь может иметь место момент, когда вроде и хочется вернуть себя прежнего, а ничего не получается, или более того не хочется. Это ни хорошо, ни плохо, просто следует принять, что той самой прежней гражданской личности больше нет.

Нет никаких волшебных методов, которые могут ускорить или убрать процессы связанные с этим переходным периодом, время и любовь близких – лучшее лекарство. Все проблемы со сном, реакции на хлопки итд абослютно нормальны и будут со временем уходить.

Невероятно важно соблюдение личных границ человека, вернувшегося с войны. Не стоит расспрашивать, настаивать, тащить в реабилитационные центры. Не стоит пытаться нанести ему добро и причинить любовь. Все что родные и близкие могут сделать не навредив – просто быть рядом и сопереживать, если на то есть желание самого вернувшегося. Регулярный сон (какой бы он ни был), питание, любимые занятия и просто человеческое общение без попыток залезть и помочь вполне могут успешно вернуть в мирную жизнь без ПТСР.

Если после 3-6 месяцев, остаются проблемы со сном, флешбеки, переживания, чувство вины, беспокойства, патологическое желание вернуться обратно на войну либо же наоборот существует позиция, что “со мной все полностью нормально и война меня не задела ни грамма” – это уже может быть симптомом ПТСР, но не раньше этого времени.

Здесь уже можно думать о помощи со стороны, благо вопросами реабилитации сейчас начинают заниматься и существует много предложений.

Со своей стороны могу сказать, что я приятно поражен эффективностью и простотой системы, которая используется в нашем проекте, а главное, что это помощь ветеранов ветеранам, без умных дядь в очках и белых халатах, которые видели войну по телевизору. Аналогичные проекты в Дании, США, Ливане и Югославии показали что для работы с военными травмами лучший диплом – сама война и желание помочь своим боевым товарищам.

Наше обучение и в первую очередь собственная реабилитация заканчивается через месяц и нас пока всего 25, но мы уже готовы встречаться и делится информацией и инструментами, которые помогают вернуться к полноценной жизни, использовав бесценный опыт, приобретенный на войне.

for English translation see below

Anton Mitrakhov
Trans. Ludmila Sharko

Hello, everyone!

In light of the highly anticipated second wave of demobilization (congratulations, guys!) and the start of the final phase of our training and rehabilitation in Wounded Warrior Ukraine, let me share some information from people, who have been successfully engaged in psychological rehabilitation of combatants around the world for more than fifteen years:

When a man returns from the war zone and cannot sleep well, startles, or falls on the ground at any loud sound or snap, displays aggression, wants to be alone, and strongly resents civilians – it is an absolutely normal process of the grounding of the state of shock and it is not PTSD.

The key moment after the soldier returns is how a man is accepted by his family or relatives; if everything is going on with due approach and understanding, there is a good chance that PTSD will not develop.

It is important to understand that in most cases the relatives have themselves been exposed to shock trauma caused by the constant fear for their son, husband, father, or brother. This trauma may be more severe than a soldier’s own psychological scars. Conflicts often arise when families want to know at least some details of what happened just to relieve their stress a little bit. The man simply does not want to talk about anything and any such attempt only leads to conflict escalation.

A man, whom has returned from the war, could never be what he had been before. Due to the permanent effect of stress in situations, where the question of life and death is key and evolves into something completely commonplace and habitual, the human body responds by activating protection mechanisms necessary for survival. This activity involves those parts of the brain that are usually not used in the civilian’s life. The instincts activate and stunning abilities emerge such as the ability to jump into a dugout in a split second, and not even understand how you could do it.